"Наше пребывание в Берлине для меня лично было чем-то большим, нежели только жизнь в новых условиях, в новом государстве, в новом укладе.... тут, в Берлине, брат мой впервые стал ’’старшим” и совсем не по возрастному трехлетию, а по какой-то новой, и скорее моральной, координации; по новому, еще никак не высказанному, не обозначенному качеству: вернее степенью своей возмужалости. Было очевидно, что этому новому периоду '’старшего” и ’’младшего” конца больше не будет, что никогда уже не вернутся дни... Как это произошло — не знаю. Но в какой-то день — он стал таковым. В поезде, который привез нас в Германию, в отеле Бисмарка — он еще был мне ровней. Началом этому, возможно, послужило время, когда он вдруг снова стал заниматься музыкой, теперь уж серьезно, как взрослый, чего еще не было в Москве".
