«Выбросить кошку. О чем я говорю, когда говорю о своём отце»
Эссе Харуки Мураками вышло вчера в Японии отдельным изданием...
... довольно давно было интересно, как Харуки Мураками, которого я люблю как прозаика, относится к хайку, но до недавнего времени мне не попадались его высказывания о японской поэзии.
Однако весной 2019 года он написал длинное и пронзительное эссе под неожиданным названием «Выбросить кошку. О чем я говорю, когда говорю о своем отце».
В этом эссе он признается, что в отличие от своего отца, не считает себя экспертом в хайку. И даже приводит несколько стихов своего родителя в главке под названием «Хайку, присланные с войны».
Уже не в первый раз я встречаю мысль, что хайку — это эскапизм, причем для разных японских поэтов. Вот и в этом произведении Мураками дает понять, что для его отца написание стихов было равно уходу от ужасов окружающей его действительности и, пожалуй, единственным утешением.
Его отец должен был стать священником, но из-за бюрократической ошибки был отправлен на фронт в возрасте 20 лет в то самое время, когда шла война между Японией и Китаем.
Сам Мураками честно признается, что ему было ужасно страшно узнать правду об отце — а вдруг он был в той самой дивизии, которая первой вошла в Нанкин и учинила одну из самых кровавых расправ над мирным населением в истории человечества.
Узнать правду об отце Мураками решился только после его смерти. К счастью, тот не участвовал в Нанкинской резне, поскольку был призван в армию годом позже.
С фронта он присылал в свой студенческий поэтический журнал вот такие стихи:
Летят птицы
Ах, летят они туда,
Где их родина
鳥渡るあああの先に故国がある
тори ватару/ аа ано саки-ни/ куни-га ару
(конечно, подмывает перевести как «летят журавли», но здесь иероглиф означает именно «птицы», а жаль!)
Священник
Солдатом стал и возносит
Молитву свою луне
兵にして僧なり月に合掌す
хэй-ни ситэ/ со:нари цуки-ни/ гассё: су
Сам Мураками не считает стихи отца удачными, ведь эти строки написаны двадцатилетним студентом — они не выглядят сложными, и подкупает в них не техническое мастерство, а искренность, столь свойственная юности. Письма с фронта проходили жестокую цензуру, свои чаяния и душевные метания солдат мог свободно выразить только через стихи — в виде зашифрованного послания в форме хайку.
О войне отец заговорил с сыном лишь однажды, когда рассказал Мураками, как его подразделение казнило китайского солдата. И пусть рассказ был туманным, и сын даже не смог понять, участвовал ли его отец лично в этой расправе, но это повествование отложило глубокий след в его душе. Мураками пишет, что этим рассказом отец передал ему частицу своей травмы. И что по большому счету именно так и работает человеческая история.
20 августа 1939 года японская армия возвращается из Китая, а отец, соответственно, — к учебе, а уже 1 сентября войска Гитлера входят в Польшу и начинается Вторая мировая война. В октябре 1940 года отец Мураками пишет такие стихи:
Песни поют,
Подзывая оленей,
Юные гитлеровцы
鹿寄せて唄ひてヒトラユーゲント
сика ёсэтэ/ утаитэ хитора/ ю:гэнто
Самого Мураками поражает, что мировая история преломляется в этом хайку совершенно необычным образом — какой контраст между той кровавой бойней, что идет в Европе, и безмятежностью юношей из Гитлерюгенда во время их дружественного визита в Японию. Хотя уже совсем скоро, предполагает Мураками, их ждет смерть на Восточном фронте.
Это эссе, которое начинается со странного детского воспоминания о кошке, которую они вместе с отцом по непонятной для Мураками причине должны отвезти на пляж и бросить, оборачивается чуть более сложным размышлением о смерти, семейных узах и примирении.
Ведь его отца, совсем как эту самую кошку, родители тоже пытались «бросить», отдав на усыновление в семью священника. Впрочем, и кошка, и отец, в итоге благополучно вернулись в свои семьи. Для кошки возвращение прошло безболезненно, а вот отца Мураками до конца жизни не покидало ощущение оставленности.
Эссе Харуки Мураками вышло вчера в Японии отдельным изданием...
... довольно давно было интересно, как Харуки Мураками, которого я люблю как прозаика, относится к хайку, но до недавнего времени мне не попадались его высказывания о японской поэзии.
Однако весной 2019 года он написал длинное и пронзительное эссе под неожиданным названием «Выбросить кошку. О чем я говорю, когда говорю о своем отце».
В этом эссе он признается, что в отличие от своего отца, не считает себя экспертом в хайку. И даже приводит несколько стихов своего родителя в главке под названием «Хайку, присланные с войны».
Уже не в первый раз я встречаю мысль, что хайку — это эскапизм, причем для разных японских поэтов. Вот и в этом произведении Мураками дает понять, что для его отца написание стихов было равно уходу от ужасов окружающей его действительности и, пожалуй, единственным утешением.
Его отец должен был стать священником, но из-за бюрократической ошибки был отправлен на фронт в возрасте 20 лет в то самое время, когда шла война между Японией и Китаем.
Сам Мураками честно признается, что ему было ужасно страшно узнать правду об отце — а вдруг он был в той самой дивизии, которая первой вошла в Нанкин и учинила одну из самых кровавых расправ над мирным населением в истории человечества.
Узнать правду об отце Мураками решился только после его смерти. К счастью, тот не участвовал в Нанкинской резне, поскольку был призван в армию годом позже.
С фронта он присылал в свой студенческий поэтический журнал вот такие стихи:
Летят птицы
Ах, летят они туда,
Где их родина
鳥渡るあああの先に故国がある
тори ватару/ аа ано саки-ни/ куни-га ару
(конечно, подмывает перевести как «летят журавли», но здесь иероглиф означает именно «птицы», а жаль!)
Священник
Солдатом стал и возносит
Молитву свою луне
兵にして僧なり月に合掌す
хэй-ни ситэ/ со:нари цуки-ни/ гассё: су
Сам Мураками не считает стихи отца удачными, ведь эти строки написаны двадцатилетним студентом — они не выглядят сложными, и подкупает в них не техническое мастерство, а искренность, столь свойственная юности. Письма с фронта проходили жестокую цензуру, свои чаяния и душевные метания солдат мог свободно выразить только через стихи — в виде зашифрованного послания в форме хайку.
О войне отец заговорил с сыном лишь однажды, когда рассказал Мураками, как его подразделение казнило китайского солдата. И пусть рассказ был туманным, и сын даже не смог понять, участвовал ли его отец лично в этой расправе, но это повествование отложило глубокий след в его душе. Мураками пишет, что этим рассказом отец передал ему частицу своей травмы. И что по большому счету именно так и работает человеческая история.
20 августа 1939 года японская армия возвращается из Китая, а отец, соответственно, — к учебе, а уже 1 сентября войска Гитлера входят в Польшу и начинается Вторая мировая война. В октябре 1940 года отец Мураками пишет такие стихи:
Песни поют,
Подзывая оленей,
Юные гитлеровцы
鹿寄せて唄ひてヒトラユーゲント
сика ёсэтэ/ утаитэ хитора/ ю:гэнто
Самого Мураками поражает, что мировая история преломляется в этом хайку совершенно необычным образом — какой контраст между той кровавой бойней, что идет в Европе, и безмятежностью юношей из Гитлерюгенда во время их дружественного визита в Японию. Хотя уже совсем скоро, предполагает Мураками, их ждет смерть на Восточном фронте.
Это эссе, которое начинается со странного детского воспоминания о кошке, которую они вместе с отцом по непонятной для Мураками причине должны отвезти на пляж и бросить, оборачивается чуть более сложным размышлением о смерти, семейных узах и примирении.
Ведь его отца, совсем как эту самую кошку, родители тоже пытались «бросить», отдав на усыновление в семью священника. Впрочем, и кошка, и отец, в итоге благополучно вернулись в свои семьи. Для кошки возвращение прошло безболезненно, а вот отца Мураками до конца жизни не покидало ощущение оставленности.
